Над лесом движется крупная тёмная птица. Взмахи у неё неторопливые, почти тяжёлые, а при раскрытии хвоста вспыхивают две жёлтые полосы. Следом слышится длинный печальный зов, хорошо различимый ещё до того, как стая окажется над головой. Это желтохвостый траурный какаду Zanda funerea, один из самых крупных попугаев Австралии.
Слово «траурный» описывает впечатление от чёрного оперения и протяжного голоса, а не настроение птицы. В небольшой стае какаду постоянно общаются, вместе ищут корм и следуют привычным маршрутом между лесом, водопоем и ночёвкой.
Жёлтые метки разбивают почти чёрный силуэт
Длина взрослой птицы достигает примерно 55–65 сантиметров. Оперение выглядит чёрным или тёмно-бурым, но при хорошем свете на перьях заметна тонкая желтоватая кайма. На щеке находится округлое жёлтое пятно, а в хвосте – широкая жёлтая панель. На земле эти детали хорошо видны, в полёте главным признаком остаётся хвост.
Самку можно узнать по крупному и яркому пятну на щеке, светлому клюву и сероватому кольцу кожи вокруг глаза. У взрослого самца клюв темнее, пятно обычно меньше, а кожа вокруг глаза розоватая. Хвост самки пересечён тёмными полосами, тогда как у зрелого самца рисунок ровнее. Молодые птицы по окраске ближе к самкам.
Большой хохолок в спокойном состоянии приглажен назад. При тревоге или возбуждении он приподнимается, меняя форму головы. Крылья широкие, и полёт выглядит совсем не так, как стремительные прямые броски небольших попугаев. Какаду чередует глубокие взмахи с коротким планированием.
Под корой находится пища, которую не видно
Желтохвостый какаду ест семена местных деревьев, в том числе казуарин, эвкалиптов и банксий, а также семена сосен на плантациях. Крупные шишки он удерживает лапой и методично разбирает клювом. После кормления под деревом остаётся кучка чешуек, словно кто-то работал маленьким секатором.
Особая добыча скрывается в древесине. Птица слышит или замечает следы личинки жука-дровосека, снимает куски коры и расширяет ход мощным клювом. Затем она извлекает мягкую личинку языком. На стволе остаются характерные свежие зарубки и светлое пятно обнажённой древесины.
Это не беспорядочное разрушение. Какаду сосредотачивается на месте, где под корой действительно проходит ход, меняет угол удара и проверяет отверстие. Одна птица может долго работать на одном стволе, пока остальные кормятся рядом. Такое поведение показывает, насколько богатым может быть дерево, внешне не дающее ни плодов, ни семян.
Следы кормления помогают узнать недавний визит даже после ухода стаи. Под стволом лежат крупные полосы коры, а на древесине видна глубокая неровная выемка. Дятлов в Австралии нет, поэтому такая сильная обработка ствола особенно характерна для крупных попугаев. По свежести щепы можно понять, работала ли птица утром или старый след уже успел потемнеть от дождя.
Лес, плантация и городская окраина соединены маршрутом
Вид населяет юго-восток Австралии, включая Тасманию. Его можно встретить во влажном эвкалиптовом лесу, на опушках, в прибрежных зарослях и сосновых посадках. Стая перемещается туда, где в данный сезон созрели шишки или появилась доступная добыча под корой.
Плантация способна дать много еды, но она не заменяет естественный лес полностью. Ровные молодые сосны обычно не имеют глубоких дупел. Какаду может проводить день на таком участке, а размножаться в старом эвкалипте за его пределами. Если между местами остаётся безопасный коридор, птицы пользуются обоими ресурсами.
Размер стаи меняется. Пара с молодым может держаться отдельно, а вне сезона размножения несколько семей собираются вместе. Во время кормления птицы распределяются по кронам и земле, но сохраняют голосовой контакт. Растянутое «ки-и-оу» помогает группе не потеряться в лесу.
Два яйца не означают двух выросших птенцов
Для гнезда нужна просторная полость в старом высоком дереве. Самка насиживает кладку, а самец кормит её. Обычно бывает одно или два яйца, но в семье чаще вырастает только один птенец. Это медленная стратегия: крупному молодому какаду требуется много пищи и долгое обучение после вылета.
Птенец покидает дупло уже оперённым, однако ещё месяцы следует за родителями. Он просит корм, наблюдает, какие шишки выбирают взрослые, и осваивает работу с корой. Семейную тройку можно распознать по настойчивому голосу молодого и тому, как взрослые ждут его при перелёте.
Потеря одного гнездового дерева ощущается сильнее, чем у птиц, способных построить новое гнездо на любой развилке. Подходящая полость формируется десятилетиями. Даже сохранённый участок молодого леса ещё долго не сможет предложить такую квартиру.
Старое научное имя встречается не случайно
В книгах и музейных материалах вид часто подписан как Calyptorhynchus funereus. Современное принятое сочетание – Zanda funerea. Речь идёт об одной и той же птице: исследователи уточнили родственные связи и перенесли несколько траурных какаду в род Zanda. Старое название осталось в литературе и базах наблюдений, поэтому его не следует принимать за отдельный вид.
Наблюдать стаю удобнее по голосу и летящему силуэту, не подходя к кормовому дереву. Если птицы спокойно продолжают снимать кору, дистанция выбрана правильно. Желтохвостый траурный какаду раскрывается не только в контрастной окраске. Его настоящая особенность – умение прочитать лес: найти семена в кроне, личинку внутри ствола и полость, которая прослужит семье дольше одного сезона.