Оманский яго редко появляется на открытках с Красного моря. Пока туристы смотрят на кораллы у поверхности, эта небольшая акула движется вдоль тёмного материкового склона. У Iago omanensis большие глаза, очень заметные жаберные щели и стройное сероватое тело. По-английски её называют bigeye houndshark – большеглазой куньей акулой. Русское имя «яго» повторяет название рода, которое учёные взяли у персонажа Шекспира.
Свет заканчивается не сразу
Акула встречается в Красном море, Аденском заливе, у Омана и в других частях северо-западного Индийского океана. Её ловили на глубинах от немногим более ста метров до примерно километра. Это огромный вертикальный диапазон, но чаще животные держатся на континентальном шельфе и склоне, где дно постепенно уходит в темноту.
На верхней границе ещё заметна смена дня и ночи. Глубже солнечный свет становится слабым и синим, а затем исчезает. Крупные глаза собирают доступные фотоны и помогают увидеть силуэт добычи. Они не превращают темноту в ясный день: просто позволяют использовать свет, который для человеческого глаза уже почти бесполезен.
Оманский яго совершает вертикальные перемещения. Ночью часть животных поднимается выше вслед за кормом, днём уходит глубже. Такая поездка между «этажами» моря позволяет встречать больше добычи и одновременно избегать некоторых хищников. Маршрут зависит от района, сезона, размера и пола акулы, поэтому одна схема не описывает всю популяцию.
Почему жаберные щели такие большие
Тело яго вытянуто, морда умеренно длинная, окраска серая или коричневато-серая без яркого рисунка. Максимальная известная длина около 80–85 сантиметров, но обычные особи меньше. Первый спинной плавник начинается позади грудных, второй заметно меньше. Зубы невелики и подходят для захвата небольшой скользкой добычи.
У вида особенно длинные жаберные щели. В глубокой воде кислорода местами меньше, а при активном подъёме по склону организму требуется хороший газообмен. Большая площадь прохода воды через жабры может помогать дыханию. Это разумное функциональное объяснение, однако строение нельзя свести к одной причине: на него влияли и родство, и образ жизни предков.
Как другие акулы, яго чувствует колебания воды боковой линией и слабые электрические поля с помощью пор на морде. В темноте эти каналы дополняют зрение. Плывущий кальмар выдаёт себя движением, спрятавшаяся креветка – электрическими импульсами мышц, раненая рыба – запахом.
Меню меняется вместе с глубиной
В желудках находят небольших костистых рыб, кальмаров и осьминогов, креветок и других ракообразных. Молодые акулы чаще справляются с мелкой донной добычей, крупные способны переключаться на более подвижную рыбу и головоногих моллюсков. Оманский яго не преследует тунца на большой скорости. Он ищет доступные цели вдоль склона и использует короткий рывок.
Глубоководные сообщества живут на ограниченном поступлении энергии. Часть пищи приходит сверху в виде органических остатков, часть переносится животными, ежедневно поднимающимися к поверхности и возвращающимися вниз. Яго включён в этот обмен. Он поедает мигрирующих животных и сам может стать добычей более крупной акулы.
Исследование рациона требует осторожности. Один сезонный улов показывает лишь то, что акула ела в конкретном месте и недавно. Мягкотелый кальмар переваривается быстрее рыбы с костями, поэтому по остаткам его легко недооценить. Надёжная картина складывается из многих выборок и разных методов.
Живорождение без родительской опеки
Самки приносят живых детёнышей. Эмбрионы развиваются внутри тела матери, получают питание и рождаются уже сформированными. Количество детёнышей ограничено, а их размер связан с размером самки. После рождения заботы нет: молодая акула должна сразу искать небольшую добычу и избегать крупных хищников.
В уловах самцы, самки и молодь распределены неравномерно. Это может означать, что разные группы выбирают разные глубины или районы. Разделение снижает конкуренцию и, возможно, защищает молодь, но создаёт риск для промысла: трал, прошедший через скопление беременных самок, влияет на следующее поколение сильнее, чем та же масса случайного улова.
Главная встреча с человеком происходит в сети
Оманского яго добывают не столько целенаправленно, сколько вместе с другими глубоководными рыбами. Донные тралы и ярусы работают там же, где проходит его обычный маршрут. Небольших акул могут использовать для пищи, рыбной муки или выбрасывать. Если виды записывают одной общей категорией, невозможно понять, какой из них сокращается.
Глубоководная рыба кажется защищённой расстоянием, но современная снасть достигает её без труда. При этом наблюдать за восстановлением популяции намного сложнее, чем у берега. Нужны точное определение улова, данные по глубине и сезону, а также участки, где донный промысел ограничен.
Улов даёт учёным редкую возможность изучить вид, но одновременно искажает картину. Снасть ловит животных определённого размера, на определённой глубине и в конкретное время суток. Если в выборке много самок, это ещё не доказывает, что самок больше во всей популяции. Возможно, именно их слой воды пересёк трал. Поэтому сведения с промысловых судов сопоставляют с независимыми съёмками, камерами и разными типами снастей.
Даже название «глубоководный» здесь относительно. Ночной подъём может привести яго в слой, куда проникает слабый свет, а дневное отступление снова скрывает его. Животное связывает два мира и переносит съеденную наверху энергию вниз. Такие ежедневные маршруты поддерживают обмен веществом между слоями океана.
Оманский яго показывает, что глубокое море не является неподвижной тёмной пустыней. Там каждый день начинается вертикальное движение: добыча поднимается, хищники следуют за ней, затем сообщество отступает вниз. Большие глаза и широкие жаберные щели этой акулы – не странные украшения, а части образа жизни между слабым светом и полной темнотой.